Афганистан

Земля России вся в могилах, В надгробных новеньких крестах. Кому во благо ждать служивых Не со щитом, а на щитах? Во славу был штурм Измаила, А прежде

Зовут в афганской стороне Нас непривычно — шурави. А в наших снах, как облака, Летят, курлычут журавли. Сидим за дружеским столом, Когда кончается работа

Он какого цвета? Он на карте — пестрый. Алые ракеты Мерят наши версты. Он какого цвета? Он на карте рыжий. За Кабулом где-то Гром Пандшера слышен. Он какого цвета?

Шли сегодня танки без привала, С грохотом осколков по броне. Здесь учений нет и радуг мало, В этой необъявленной войне. Жаркая, нерусская погода Оседает

Я снова по чужой земле иду, Гермошлем застегнут на ходу. Мой «Фантом», как ястреб быстрый, В небе голубом и чистом С ревом набирает высоту.

По афганской, раскаленной солнцем земле Поднимается пыль среди горных вершин. Ты сидишь с автоматом в руках на броне, И все дальше уходит колонна машин.

Пришёл приказ — И по тревоге мы встаём. Взяв автомат, Садимся молча в самолёт. В рассветный час, Когда земля ещё спала, В Афганистан Приказ нам воля занесла.

А серый дождь стучит по крыше БТРа, Мы все немного почему-то напряглись. Который раз мы по дороге этой едем, И вот сегодня на засаду нарвались.

Осенью 1988 года в Ташкенте на Фестивале «афганской» авторской песни «В пламени Афганистана» его организаторы впервые увидели «ожившего» родоначальника

В декабре зимы начало, В декабре дни рождения есть. Для кого декабрь — начало, Для кого — лебединая песнь. В декабре меня кроха спросит, Потирая

Бой гремел в окрестностях Кабула, Ночь светилась всплесками огня. Не сломало нас и не согнуло, — Видно, люди крепче, чем броня. Мы не дипломаты по призванью

За столом в ресторане Парень крепкий, седой Пил стакан за стаканом, Говоря сам с собой. С каждым третьим с бутылкой Почему-то вставал, Не отведывал вилкой

Через перевалы и долины, Сквозь огонь снарядов и гранат Мы вели колонны Вдоль по горным склонам – От Кундуза и на Файзабад. Эх, путь-дороги Афганистана

Мы выходим на рассвете, Над Пандшером дует ветер, Раздувая наши флаги до небес. Только пыль стоит над нами И клубится под ногами, И родной АКМС — наперевес.

— Ты, браток, руки лишился На Кавказе, на войне? — Нет, в военкомат тащили, Оторвали руку мне! День Победы до сих пор Празднует весь шар земной, Только

Я зарою свой меч и щит Там, где ручей журчит, Там, где ручей журчит, Я зарою свой меч и щит Там, где ручей журчит. Мне надоело воевать, Не буду больше

Опершись на капот чужой машины И от боли закусив губу, Он смотрел, как чинно те выходят, Что с трибуны только что орали ему: — Да ты ж герой!

Горит звезда над городом Кабулом, Горит звезда печальная моя. Как я хотел, чтоб Родина вздохнула, Когда на снег упал в атаке я! Я лежу, смотрю, как остывает

Тюменские известия. 2011. №72 (5280). 29 апр. Григорий Григорьев, ветеран афганской войны, подполковник ВДВ, председатель общественной организации «Союз

Здесь под небом чужим, под кабульской лазурью, Слышу крик журавлей, улетающих вдаль. Ах, как хочется мне заглянуть в амбразуру, Пулеметом глушить по России печаль!

Здравствуй, мама, я опять пишу письмо, Здравствуй мама, мне как прежде хорошо. Солнце светит, все нормально, за горой стоит туман, Знаешь, мама, здесь

Скоро трап нам подадут, Загудят винты привычно. Вот и кончился уж срок Нашей службы заграничной. Чтобы скрыть свою печаль, Я смотреть стараюсь прямо.

Горит мой танк. Горю в нём я. А за спиной — Отчизна милая моя, Бескрайняя, заброшена, непахана. Горит чечен, рванув мой танк. А за спиной — клочок земли