КОРОЛЕВА МАТЕРИКА
Лагерная баллада, написанная в бреду
Александр Галич
Когда затихает к утру пурга,
И тайга сопит как сурок,
И еще до подъема часа полтора
(А это немалый срок),
И спят зэка, как в последний раз —
Натянул бушлат — и пока! —
И вохровцы спят, как в последний раз —
Научились спать у зэка,
И начальнички спят, брови спят,
И лысины, и усы,
И спят сапоги, и собаки спят,
Уткнувши в лапы носы,
И тачки спят, и лопаты спят,
И сосны пятятся в тень,
И еще не пора, не пора, не пора
Начинать им доблестный день,
Лишь один вертухай на вышке торчит,
Но ему не до спящих масс,
Он занят любовью — по младости лет
Свистит и дрочит на Марс,—
И вот в этот-то час, как глухая дрожь,
Проплывает во мгле тоска,
И тогда просыпается Белая Вошь,
Повелительница зэка.
А мы ее называли все —
Королева Материка!
Откуда всевластье ее взялось,
Пойди расспроси иных,
Но пришла она первой в эти края
И последней оставит их.
Когда профессор каких-то щей
Подобьет на счетах итог
И скажет, что кончились все срока
И не капает новый срок,
Тогда сложат из тачек и нар костер,
И, волчий забыв раздор,
Станут рядом вохровцы и зэка
И написают в этот костер —
Сперва за себя, а потом за тех,
Кто пьет теперь Божий морс,
Кого шлепнули влет, кто ушел под лед,
Кто в дохлую землю вмерз,
Кого Колыма от аза до аза
Вгоняла в горячий пот,
О, как они ссали б, закрыв глаза,
Как горлица воду пьет!
А потом пропоет неслышно труба,
И расступится рвань и голь,
И Ее Величество Белая Вошь
Подойдет и войдет в огонь,
И взметнутся в небо тысячи искр,
Но не просто, не как-нибудь —
Навсегда крестом над Млечным Путем
Протянется Вшивый Путь!
Говорят, что когда-то, в тридцать седьмом,
В том самом лихом году,
Когда покойников в штабеля
Укладывали на льду,
Когда покрякивала тайга
От доблестного труда,
В тот год к Королеве пришла любовь,
Однажды и навсегда.
Он сам напросился служить в конвой,
Он сам пожелал в Дальлаг,
И ему с Королевой крутить любовь
Ну просто нельзя никак,
Он в нагрудном мешочке носил чеснок,
И деньги, и партбилет,
А Она — Королева, и ей плевать —
Хочет он или нет!
И когда его ночью столкнули в клеть
(Зачлись подлецу дела),
Она до утра на рыжем снегу
Слезы над ним лила.
А утром пришли, чтоб его зарыть,
Смотрят, а, тела нет,
И, куда он исчез,— не узнал никто,
И это — Ее секрет!
А еще говорят, что какой-то хмырь,
Начальничек из Москвы,
Решил объявить Королеве войну,
Пошел, так сказать, «на вы».
Он гонял на прожарку и в зоне и за,
Он вопил и орал: «Даешь!»
А был бы начальничек чуть поумней,
Он пошел бы с Ней на дележ,—
Чтоб пайку им пополам рубить
И в трубу пополам трубить,
Но начальник умным не может быть,
Потому что — не может быть.
Он надменно верит, что он — не он,
А еще миллион и он,
И каждое слово его — миллион,
И дело его — миллион.
Но когда ты один и ночь за окном
Отчерной пурги хмельна,
Тогда ты один, и тогда беги!
Ибо дело твое — хана!
Тогда тебя не спасет миллион,
Не отобьет конвой!
И всю ночь, говорят, над зоной плыл
Тоскливый и страшный вой.
Его нашли в одном сапоге,
И от страха — рот до ушей,
И на вздувшейся шее тугой петлей
Удавка из белых вшей.
И никто с тех пор не вопит: «Даешь!»
И смеется исподтишка
Ее Величество Белая Вошь,
Повелительница зэка.
Вот тогда Ее и прозвали все —
Королева Материка.
Когда-нибудь все, то придет назад
И кто не придет назад,
Мы в честь Ее устроим парад,
И это будет парад!
По всей Вселенной (валяй, круши!),
Свой доблестный славя труд,
Ее Величества Белой Вши
Подданные пройдут,
Ее Величества Белой Вши
Данники всех времен.
А это сумеет любой дурак —
По заду втянуть ремнем,
А это сумеет любой дурак —
Палить в безоружных всласть!
Но мы-то знаем, какая власть
Была и взаправду власть!
И пускай нам другие дают срока,
Ты нам вечный покой даешь,
Ты, Повелительница зэка,
Ваше величество Белая Вошь!
Наше величество Белая Вошь!
Королева Материка!
Александр Галич. Песни. Стихи. Поэмы. Киноповесть. Пьеса. Статьи. – Екатеринбург: изд-во «У-Фактория», 1998.
Королева материка
Лагерная баллада, написанная в бреду
Когда затихает к утру пурга,
И тайга сопит как сурок,
И еще до подъема часа полтора
(А это немалый срок),
И спят зэка, как в последний раз —
Натянул бушлат — и пока! —
И вохровцы спят, как в последний раз —
Научились спать у зэка,
И начальнички спят, брови спят,
И лысины, и усы,
И спят сапоги, и собаки спят,
Уткнувши в лапы носы,
И тачки спят, и лопаты спят,
И сосны пятятся в тень,
И еще не пора, не пора, не пора
Начинать им доблестный день,
Лишь один вертухай на вышке торчит,
Но ему не до спящих масс,
Он занят любовью — по младости лет
Свистит и дрочит на Марс,—
И вот в этот-то час, как глухая дрожь,
Проплывает во мгле тоска,
И тогда просыпается Белая Вошь,
Повелительница зэка.
А мы ее называли все —
Королева Материка!
Откуда всевластье ее взялось,
Пойди расспроси иных,
Но пришла она первой в эти края
И последней оставит их.
Когда профессор каких-то щей
Подобьет на счетах итог
И скажет, что кончились все срока
И не капает новый срок,
Тогда сложат из тачек и нар костер,
И, волчий забыв раздор,
Станут рядом вохровцы и зэка
И написают в этот костер —
Сперва за себя, а потом за тех,
Кто пьет теперь Божий морс,
Кого шлепнули влет, кто ушел под лед,
Кто в дохлую землю вмерз,
Кого Колыма от аза до аза
Вгоняла в горячий пот,
О, как они ссали б, закрыв глаза,
Как горлица воду пьет!
А потом пропоет неслышно труба,
И расступится рвань и голь,
И Ее Величество Белая Вошь
Подойдет и войдет в огонь,
И взметнутся в небо тысячи искр,
Но не просто, не как-нибудь —
Навсегда крестом над Млечным Путем
Протянется Вшивый Путь!
Говорят, что когда-то, в тридцать седьмом,
В том самом лихом году,
Когда покойников в штабеля
Укладывали на льду,
Когда покрякивала тайга
От доблестного труда,
В тот год к Королеве пришла любовь,
Однажды и навсегда.
Он сам напросился служить в конвой,
Он сам пожелал в Дальлаг,
И ему с Королевой крутить любовь
Ну просто нельзя никак,
Он в нагрудном мешочке носил чеснок,
И деньги, и партбилет,
А Она — Королева, и ей плевать —
Хочет он или нет!
И когда его ночью столкнули в клеть
(Зачлись подлецу дела),
Она до утра на рыжем снегу
Слезы над ним лила.
А утром пришли, чтоб его зарыть,
Смотрят, а, тела нет,
И, куда он исчез,— не узнал никто,
И это — Ее секрет!
А еще говорят, что какой-то хмырь,
Начальничек из Москвы,
Решил объявить Королеве войну,
Пошел, так сказать, «на вы».
Он гонял на прожарку и в зоне и за,
Он вопил и орал: «Даешь!»
А был бы начальничек чуть поумней,
Он пошел бы с Ней на дележ,—
Чтоб пайку им пополам рубить
И в трубу пополам трубить,
Но начальник умным не может быть,
Потому что — не может быть.
Он надменно верит, что он — не он,
А еще миллион и он,
И каждое слово его — миллион,
И дело его — миллион.
Но когда ты один и ночь за окном
И когда за окном пурга,
Тогда ты один, и тогда беги,
Если жизнь тебе дорога!
Тогда тебя не спасет миллион,
Не отобьет конвой!
И всю ночь, говорят, над зоной плыл
Тоскливый и страшный вой.
Его нашли в одном сапоге,
И от страха — рот до ушей,
И на вздувшейся шее тугой петлей
Удавка из белых вшей.
И никто с тех пор не вопит: «Даешь!»
И смеется исподтишка
Ее Величество Белая Вошь,
Повелительница зэка.
Вот тогда Ее и прозвали все —
Королева Материка.
Когда-нибудь все, то придет назад
И кто не придет назад,
Мы в честь Ее устроим парад,
И это будет парад!
По всей Вселенной (валяй, круши!),
Свой доблестный славя труд,
Ее Величества Белой Вши
Подданные пройдут,
Ее Величества Белой Вши
Данники всех времен.
А это сумеет любой дурак —
По заду втянуть ремнем,
А это сумеет любой дурак —
Палить в безоружных всласть!
Но мы-то знаем, какая власть
Была и взаправду власть!
Но мы-то знаем, какая власть
Нам в руки дала кайло,
И все мы подданные ее
И носим ее клеймо.
И покуда не кончен этот правеж,
И покуда гремят срока
Так живи ты и властвуй, Белая Вошь,
Королева Материка!
Снято с пластинки Галича, могут быть неточности. Есть отличия от «книжного варианта».