Шансон

Листва пожелтела, на землю упалаКрасками грусти, трава заигралаСмотрю сквозь дождинки, в зеркальные лужиОсенней прохладой, весь город простужен А ветер

Ты ж подойди ко мне, чтоб я видел,Как тяжело вздымает грудь.Я плюну на пол и тебя приму сидя,Не встану руку притянуть.Застопорило так, в одном кадре,Как

Зеленых ковров обвал, дыханье пушистых гор.Михайловский перевал, чуть тянет бродяга мотор.Вершины проткнули туман, сосны ласкают луну,Горной дороги обман

В направленье Колымы,Жизнь вдруг покатила по этапу,От тюрьмы и до тюрьмы,Паровоз бежал, бежал куда-то,Дальний путь, казённый дом,Мне давно цыганка нагадала,Холодрыга

Ты была совсем не по годам,Пышная, ой пышная, такая.Только вдруг покинула меня,Помнишь ты сама в начале мая.В след тебе рукою помашу-у,И грустить совсем-совсем

В жизни всё мгновенноИ всё проходящеА ты был неверноеНе настоящийИ до неприличияТы был мне не верныйТы был не обычныйТы был обыкновенный Золотая рыбка

На рынке лучше баклажанЯ торговал бы до сих пор.Ай, мама-мама-мама-джан,Зачем сюда я сел, как вор. Я сел сюда не за кинжал,Не взял чужого ни рубля.

Я хочу по коридору, поскорей пройтисьПо которому уводят, раз и на всю жизньЗачитайте приговор, но не бейте грушуБез неё я тишину, криком не нарушу Пусть

Слева бесы, справа бесы, Нет, по новой мне налей! Эти — с нар, а те — из кресел,- Не поймешь, какие злей. И куда, в какие дали, На какой еще

Обрядился в демократаБрежневский «пират»,Комсомольская бригадаНазвалась программой «Взгляд»,Минздрав метнулся к Джуне,Атеисты хвалят

Дочь, скажи в ответ хоть слово,Не смотри мне молча вслед.Виноват мальчишка снова,С третьей парты твой сосед. Дочь, ты зря обиду прячешь — Улыбайся без забот.

Вот я вошел, и дверь прикрыл, И показал бумаги, И так толково объяснил Зачем приехал в лагерь. Начальник — как уключина,- Скрипит —

Женщины русских селений, тонкость ранимой душиМузы бесценных творений – русские женщиныЖенщина просто женщина, с русской нелёгкой судьбойЖенщина милая

Не пишите мне писем, дорогая графиня,Для сурового часа письма слишком нежны.Я и так сберегу Ваше светлое имя,Как ромашку, от пули на поле войны.

Этим поздним летом, потерял родную.Никогда не встречу и не поцелую.А когда на землю, лист последний ляжет,Мне расскажет осень, про мою пропажу.

Вот мы и ломанулись, в ночь прыгнули, помчались,Как бусы с тонкой нитки свободные, сорвались.По камушкам, по кочкам, и ветер не догонит,В запасе только

Сумерки. Природа. Флейты голос нервный. Позднее катанье.На передней лошади едет император в голубом кафтане.Белая кобыла с карими глазами, с челкой вороною.

Что кричишь, юродивый?Помолчи, братушка…Нету больше Родины,Померла, матушка. Храбростью прославившись,Верою и родом,Да, померла — не справившисьС собственным народом!

Вот и всё. Панихида кончена.Над собором пробило час.Этой пытке остро-утончённойПредаюсь я в последний раз. Синеватые нити ладана,Недоплаканных слёз комок

Заходите, проходите, есть отдельный кабинетЗакажите, что хотите, здесь ни в чем отказа нет, В ресторанчик у вокзала залетим хотя б на часЗдесь всегда друзей

Ну а все, что тебе сказали, это полная ерунда,Улетят все печали вдали, в небо синее, за облака.Мои губы, поверь, не врут, подарю тебе день и ночь,Только

Наливай еще по одному,Ведь он не вышел, он совсем ушел.Выпьем, чтобы там ему,Было хорошо. И где найти теперь слова,Чтобы были так же хороши.Вроде возраст —

Как у Волги иволга, как у Волги таволга,Обожгло крапивою, вспомнилось недавнее:Как тебя, счастливую, вел по лугу за руку,Подпевая иволге, обрывая таволгу.

Допьемте — и бывайте.А время след залижет.И — всё о Вас.Дворовый обывательПо сплетням из ПарижаВам долг воздаст. Докурим, и пора быВам к имени

Вы Новый год встречаете свободно,У вас сиянье тысячи огней,И в этот день вы пьёте что угодно,Но нам от этого, друзья, не веселей. У нас по-прежнему вчерашняя

Здравствуй! Ты окно свое открой И снова здравствуй Пролетая над землей Над нами властвуй! Подойди ко мне поближе Подойди скорей поближе Я твой сон.

А сечку жрите, мусора, сами,Ушатый кумовой торчит в сидке,А завтра брошусь я к своей маме,-Все отмотал, пришла моя скидка. На Сотке мне Тигун сказал:Сядь-ка!

Позволим друг другу расслабиться, расслабиться, расслабиться,От нас ничего не убавится, а только прибавится нам.Позволим друг другу расслабиться,Как только

Чёрно – белое кино, восемь лет подряд, Здесь не люди — только сны – правду говорят.Чёрно – белая тоска – тема лагерей,Кажется, закрой глаза – срок течёт быстрей.

Камнем грусть весит на мне, в омут меня тянет,- Отчего любое слово больно нынче ранит? Просто где-то рядом встали табором цыгане И тревожат душу вечерами.

Глаза бедовые, глаза желанные,Хоть в петлю мне за вас, а хоть с цыганами,Любить до одури, забыть бы в пору бы,И стужей лютою, тонуть бы в прорубиГлаза

Время не жалея, не жалея,Тащишь на себе тяжелый дом.Триста лет нисколько не старея,Ты идешь, идешь, но все ползком. Медленно, но верно. Верно, верно.

Похмеляясь одеколономЯ пошла дышать озономВышла вроде не качаясьВсем прохожим улыбаясьТрезво взвесив обстановкуЯ нашла Васька и ВовкуПосчитали на скамейкеТри

Прочитал в газете: ей — двадцать пять,Предлагает сердце и руку отдать.Инженер с дипломом, есть даже жилье!Но вот не получается с любимым у нее.

Когда отсчитываешь дни,А их — навалом,И перечеркнута любовьЛесоповалом,И много шансов дуба дать,И выжить — много,И пятьдесят на пятьдесят —

Здесь обманчива тишинаИ реальна команда: «К бою!»А Россия на всех одна,И она за твоей спиною.Кто-то скажет, самообман.Что имели мы, потеряли.

Из колымского черного адаШел бродяга, склоняя судьбу.По дороге, закат догоняя,Дотемна бы добраться ему.До заимки лесничего дома,До тепла под горой огоньков,Да

Сколько с тобой у нас было встреч Только не понять мне, Как удаётся тебя сберечь, Пыл твоих объятий Страстной любви не долог век, Холод тепло сменяет Припев

Я не хочу мешать тебе, поверь!Вот так внезапно мы закрыли дверь,Когда-то сильная любовь,Уже не режет сердце в кровьОно устало от пустых потерьС обманом

Двадцатый век, как хан Мамай,Пpонесся над землею,Но больше всех досталось намОт этого pазбоя. На миp, где пpавит капитал,Он тоже покушался,Но получивши

Я весь в свету, доступен всем глазам,- Я приступил к привычной процедуре: Я к микрофону встал как к образам. Нет-нет, сегодня — точно к амбразуре.

Гули-гули-гуленьки, Девоньки-девуленьки! Вы оставьте мне на память В сердце загогулинки. Не гляди, что я сердит — По тебе же сохну-то.

Как только вечерСкроет остатки дняИ обратитсяВ ночь,Ты овеваешьТуманным сном меняИ улетаешьПрочь. Странница в ночи,Спутница безмолвья,Расскажи, куда ты держишь путь?

В этой камере, брат, Повязала судьба нас с тобою.Тянем каждый свой срок Поневоле в неволе вдвоем. Вот дождемся утра — И накормят нас здесь, и напоят.

Выткался на озере алый свет зари –На бору со звонами плачут глухари,Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло…Только мне не плачется – на душе светло Знаю

Вся страна наша — братство рабов идей:Восхваляем то гениев, то глупцов.И восторг перед троном своих царейУнаследован нами от праотцов. Нам досталось в

Много во мне маминого, Папино — сокрыто,- Я из века каменного, Из палеолита! Но, по многим отзывам — Я умный и не злой,- То есть, в веке бронзовом

Их восемь — нас двое, — расклад перед боемНе наш, но мы будем играть!Сережа, держись! Нам не светит с тобою,Но козыри надо равнять.