ЛЕТЧИК
Машина пламенем пылает,
Кабину лижут языки,
Судьбы я вызов принимаю
Своим пожатием руки.
И вынут нас из-под обломков,
И поглядят в последний раз.
Взовьются в небо «ястребочки»,
В последний путь проводят нас.
И телеграммы понесутся
Родных-знакомых известить,
Что сын ваш больше не вернется.
И не приедет погостить.
В углу заплачет мать-старушка,
С усов смахнет слезу отец,
И дорогая не узнает,
Какой был летчику конец.
И будет карточка пылиться
На полках позабытых книг —
В сержантской форме, при погонах,
Но ей уж больше не до них.
Прощай же, милая подруга,
И самолет – братишка мой.
Тебя я больше не увижу,
Лежу с разбитой головой.
Из архива пермского писателя Ивана Лепина
В нашу гавань заходили корабли. Пермь, «Книга», 1996
Лётчик
Машина пламенем пылает,
Кабину лижут языки.
Судьбы я вызов принимаю
Своим пожатием руки.
И вынут нас из-под обломков,
И поглядят в последний раз.
Взовьются в небо «ястребочки»,
В последний путь проводят нас.
И телеграммы понесутся
Родных-любимых известить,
Что сын ваш больше не вернётся
И не приедет погостить.
Заплачет горько мать-старушка,
С усов смахнёт слезу отец,
И дорогая не узнает,
Какой был лётчику конец.
И будет карточка пылиться
На полках позабытых книг —
В сержантской форме, при погонах.
Да ей уж больше не до них.
Прощай же, милая подруга,
И самолёт, братишка мой!
Тебя я больше не увижу —
Лежу с разбитой головой.
Антология студенческих, школьных и дворовых песен / Сост. Марина Баранова. – М.: Эксмо, 2007
Одна из фронтовых переработок старинной шахтерской песни «Коногон». Песня «Коногон» звучала в первой, довоенной серии фильма Леонида Лукова «Большая жизнь» о шахтерах Донбасса 1930-х гг. (Киностудия им. А. Довженко, 1939 г., в ролях: Борис Андреев, Марк Бернес и Петр Алейников). Песню пел «отрицательный герой» Макар Лаготин. Фильм был лидером кинопроката предвоенного 1940 года. Из фильма мелодия шагнула в фольклор Великой Отечественной войны. Такая же судьба у другой песни, специально написанной для «Большой жизни» — «Спят курганы темные» (муз. Н. Богословского, сл. Б. Ласкина).
Более известна танкистская версия — «По полю танки грохотали. «.
Фронтовые переделки «Коногона»:
ВАРИАНТЫ (2)
Моторы пламенем объяты,
В кабину лезут языки.
Судьбы я вызов принимаю
С ее пожатием руки.
Машина штопором вертится,
Ревет мотор мине на грудь.
Не плачь, родная, успокойся,
Меня навеки позабудь.
И вынут нас из-под обломков,
Наденут на руки каркас.
Взлетают в небо ястребочки,
Проводят нас в последний раз.
И понесутся телеграммы
Родных, знакомых известить,
Что сын ваш больше не вернется,
В дом не приедет погостить.
В углу заплачет мать-старушка,
С ресниц стряхнет слезу отец,
А дорогая не узнает,
Каков был летчику конец.
И будут карточки храниться
На полке запыленных книг,
В военной форме, при погонах,
Но ей уж будет не до них.
Мотор уж пламенем пылает,
Кабину лижут языки,
Судьбы я вызов принимаю
Простым пожатием руки.
2. Машина в штопоре кружиться
Машина в штопоре кружиться,
Земля летит стрелой на грудь,
Прощай Маруся, дорогая,
К тебе я больше не вернусь (И про меня навек забудь)
Нас извлекут из-под обломков,
Поднимут на руки каркас,
И ястребки в небо взовьются,
В последний путь проводят нас.
И понесутся телеграммы,
Родных-знакомых известить,
Что сын ваш больше не вернется,
И не приедет погостить.
«В углу заплачет…»
И будет карточка пылиться,
Среди давно забытых книг,
В военной форме при петлицах,
Тебе он больше не жених.