ДЕСАНТНИК
Нас посадят на машину,
Оденут на плечи каркас,
Взовьются в небе самолеты,
И ястребы проводят нас.
Машина пламенем объята,
Кабину лижут языки.
Судьбы я вызов принимаю
С ее пожатием руки.
Машина в штопоре крутится,
Земля летит прямо на грудь.
И, дорогая, не волнуйся
И обо мне навек забудь.
Телеграмма понесется
Родных, знакомых известить,
Что сын ваш больше не вернется
И не приедет погостить.
В углу заплачет мать-старушка,
Слезу смахнет с ресниц отец,
И дорогая не узнает,
Какой десантнику конец.
Одна из фронтовых переработок старинной шахтерской песни «Коногон». Песня «Коногон» звучала в первой, довоенной серии фильма Леонида Лукова «Большая жизнь» о шахтерах Донбасса 1930-х гг. (1939 г., Киностудия им. А. Довженко, в ролях: Борис Андреев, Марк Бернес и Петр Алейников). Песню пел «отрицательный герой» Макар Лаготин. Фильм был лидером кинопроката предвоенного 1940 года. Из фильма мелодия шагнула в фольклор Великой Отечественной войны. Такая же судьба у другой песни, специально написанной для «Большой жизни» — «Спят курганы темные» (муз. Н. Богословского, сл. Б. Ласкина).
Более известна танкистская версия — «По полю танки грохотали. «.