Раскинулся лагерь широко

РАСКИНУЛСЯ ЛАГЕРЬ ШИРОКО.

Раскинулся лагерь широко,
И сеток не видно конца.
Товарищ, мы едем далеко —
В немецко-чужие края.

Сижу в котловане, в большой глубине,
Сижу я, судьбу проклиная.
Я пленно-советский в немецкой стране,
Тюремную жизнь начинаю.

Нагайки и пули здесь были в ходу,
Они нас кормили и грели
В дождливые ночи, промокши насквозь,
Сидя без сапог и шинели.

Однажды был котлован,
Лошадка к нам в руки попала.
Упала лошадка с большой высоты
И вмиг по кусочку пропала.

Как хищные звери, терзали коня,
Топтали друг друга ногами.
И что получилось у нас в темноте!
Ракеты над нами сверкали.

Прощайте, родные, прощайте, друзья!
К победе мы вас призываем,
Мы счастья желаем всем вам, старикам,
И с этим сейчас умираем.

Одна из песен, записаных Владимиром Бахтиным в 1946-47 годах от людей, только что вернувшихся из Германии. Впервые опубликована в 1994. На мотив «Раскинулось море широко». Аналогичный сюжет — в «Балладе о кельнской яме» Бориса Слуцкого: «Нас было семьдесят тысяч пленных. В большом овраге с крутыми краями лежим безмолвно и дерзновенно, мрем с голодухи в кельнской яме. Раз в день наплощадь выв одят лошадь, выводят, сталкивают с обрыва».

Фронтовые переработки песни «Раскинулось море широко. «: