Сергей Мальков, есаул Великого войска Донского, г. Пенза
О КАЗАКАХ-АЛБАЗИНЦАХ
(Газета «Казачий взгляд», №9 (105), сентябрь 2006 г.)
В 1650 г. Казачий отряд во главе с Ерофеем Хабаровым вышел к верховьям реки Амура и с ходу занял даурское поселение (городок) местного князька Албазы Казаки надолго не задержались, и, уходя в июне 1651 г., сожгли неприветливый городок.
Прошло более десяти лет. Забунтовали в Усть-Киренске и других острогах на реке Лене служилые люди, крестьяне, ссыльные поселенцы. Убили воеводу Обухова за многие его мучения и насильства. Во главе бунта стоял служилый казак из ссыльных Никифор Черниговский, происходивший из Речи Посполитой, после чего бежали с ним 84 человека казаков и крестьян на Амур. Здесь они восстановили сожжённое поселение Албазин и зажили вольно, хотя их поселение власть именовал не иначе, как «воровской острог».
Постепенно новый городок пополнялся сибирским людом, казаки обзаводились семьями, беря в жены местных красавиц. Им, беглым, грозила кара: Черниговский и 17 его ближайших сподвижников были заочно приговорены к смертной казни, а ещё 46 человек — к отсечению руки, наказанию кнутом.
С 1667 г. казаки Албазинского острога самостоятельно взяли на себя сбор ясака с местного населения в государственную царскую казну. Весь сбор отправлялся непосредственно в Москву. В 1672 г. царь Алексей Михайлович «Тишайший» смилостивился и издал указ о прощении Н. Черниговского со товарищи, поверстав на службу в Албазинском остроге. Так бунтовщики вновь стали служилыми казаками. Из тюрем Илимского и Якутского острогов были выпущены их дети и повёрстаны в стрелецкую службу в Енисейском, Красноярском, Тюменском острогах (вероятно, под «стрелецкой службой» понималось пешее городовое казачество Сибири).
Албазинские казаки начали строиться уже по притокам Зеи, появились новые острожки — Верхозейский, Селинбинский, Полонский. Однако вскоре с р. Зеи казаков вытеснили многочисленные маньчжуры. 12 июня 1685 г. под стены Албазина подступило маньчжурское войско — 5 тысяч пеших и тысяча конных воинов с артиллерией и пищалями. Гарнизон Албазина насчитывал до 450 воинов при 3 пушках и 300 пищалях и сел в осаду, отбив первый приступ. Городок частично выгорел (церковь, хлебные амбары), стали подходить к концу запасы пороха и свинца.
Маньчжуры же, сумев обложить стены Албазина хворостом и дровами, подожгли их. Тогда, поняв, что гибель неизбежна, воевода А. Л. Толбузин согласился на переговоры. Условия мира гарантировали беспрепятственное оставление крепости всеми албазинцами, снабжение их продовольствием, а сама крепость, объятая пламенем, вскоре превратилась в пепелище.
Однако после ухода маньчжуров на албазинское пепелище прибыл отряд из 70 казаков воеводы И. Е. Власова. Вскоре вернулись и старые его жители во главе с Толбузиным. Новый острог возвели на старом месте к концу июня 1686 г. И тогда в Албазине насчитывалось 514 служилых людей, 155 пашенных крестьян и промышленников (так назывались охотники, промышлявшие пушного зверя). Но уже 7 июля того же года маньчжуры вновь осадили крепость, причём имели мощную артиллерию в 56 пушек.
Новая осада продолжалась 5 месяцев. Казаки делали вылазки, сходились в рукопашной, рыли контр-подкопы и взрывали врага под землёй. После гибели воеводы Толбузина командование принял казачий голова Афанасий Бейтон (видимо, из иностранцев). Маньчжурской артиллерией тоже руководили переодетые в китайское платье иностранные военные специалисты — 20 голландских офицеров. Русским делались неоднократные предложения о сдаче крепости, но те готовились пойти на прорыв к Нерчинскому острогу. К концу ноября маньчжуры уже потеряли более 1500 воинов, но и ряды защитников Албазина таяли — гибли не только от ран, но и от болезней, особенно от цинги.
В начале зимы маньчжурский император отдал приказ своему войску о снятии осады и прекращении боевых действий (этому способствовали переговоры с русской стороной на высшем уровне), однако фактическая блокада Албазина продолжалась. К маю 1687 г. в живых оставалось лишь около 70 албазинских казаков.
Наконец, ради мирного договора с Цинской империей, царица Софья и русское правительство решили поступиться Приамурьем и его опорным пунктом — Албазинским острогом. Казаками были сожжены все деревянные строения и уничтожен оборонительный вал города, после чего они погрузились на лодки и отправились в Нерчинск, увозя с собой икону Албазинской Божьей Матери, знамя албазинских казаков и серебряную печать Албазинского острога.
В начале 90-х годов ХХ века близ села Албазино в Амурской области на месте былого острога была найдена землянка с останками 57 защитников-албазинцев. Все они умерли от ран (о чём свидетельствуют застрявшие в костях пули и наконечники стрел) и болезней. 8 августа 1992 г. все они были перезахоронены жителями современного села Албазино.
Однако история о казаках Албазинского острога останется неполной, если не рассказать о той части албазинцев, что перешли в китайское подданство.
При оставлении пылающего Албазина в 1685 г. (после первого его захвата маньчжурами), от китайского богдыхана последовало предложение русскому воинству перейти на службу в подданство Цинской империи. Откликнулось несколько десятков казаков (видимо, бессемейных удальцов), которые и были во главе со священником Максимом Леонтьевым перевезены вглубь Китая и поселены в Пекине.
По прибытии в китайскую столицу албазинские казаки были записаны в военное сословие, а именно в лучшую часть маньчжурской гвардии императора — «Отряд Знамени с Жёлтой Каймой», которым командовал наследный принц маньчжурской династии. Вскоре — одетые по-китайски, с бритыми головами и отпущенными косами — новые гвардейцы выступают в составе войска против западных монголов. Составив сотенный отряд, албазинцы служили под началом своих командиров, получив дома, земельные наделы и денежное содержание. Также им было отдано здание, которое они превратили в церковь Святой Софии.
Однако есть и другие данные: что албазинцы вошли в подразделение «Рота Гудэй», которая была сформирована ещё раньше — в 1649 г. — из потомков русских пленников, и называлась упрощённо «Русской». Можно предположить, что это были потомки воинства (тоже личной гвардии) хана Хубилая, внука Чингис-хана. В 1280 г. Хубилай-хан перенёс свою столицу из Каракорума в Пекин, где тогда же расселил и свою «русскую гвардию», а было её не менее 10 тысяч человек! Возможно, остатки потомков этой гвардии и составили в 1649 г. «Роту Гудэй», а казаки-албазинцы лишь пополнили её свежей кровью.
Албазинцам были даны в жёны китаянки и они быстро «окитаились». Причём они преимущественно оставались христианами, придерживались своих обычаев и языка. Но с течением времени китайский мир, китайская культура, цивилизация буквально «засосала» русских албазинцев, постепенно вытеснив всё родное. К началу ХХ века казаки-албазинцы (а к концу XIX века все русские потомки слились в одну общину) сильно видоизменились, как внешне, так и внутренне. Их семейные предания (да и то не у всех) сохранили лишь немногие русские фамилии. Тем не менее, их 1-тысячная община во время Боксёрского восстания потеряла до 300 человек, которые были убиты китайцами. А затем потомки албазинцев приняли участие в судьбах русской эмиграции в 1920-21 гг.