Виталий Апрелков — ЗА РЕКОЙ ЛЯОХЭ ЗАГОРАЛИСЬ ОГНИ

Рубрика: Песни наших дедов
Автор: Виталий Апрелков, Есаул Забайкальского казачьего войска. Читинская область.

ЗА РЕКОЙ ЛЯОХЭ ЗАГОРАЛИСЬ ОГНИ

Слова и музыка знаменитой комсомольской песни родились гораздо раньше и совсем по-другому историческому поводу, о чем большинство из нас просто не знает.

Не было, наверное, в нашем недавнем прошлом человека, который не знал бы слов популярной песни: «Там, вдали за рекой, засверкали огни, в небе ясном заря догорала. «. Официально автором ее текста считается эстонец Николай Мартынович Кооль, поэт и переводчик, написавший ее в 1924 году и опубликовавший стихотворение под таким же названием в газете г. Курска под псевдонимом Колька-лекарь.

Согласно многочисленным публикациям и исследованиям, эту песню впервые запели сослуживцы Кооля — чекисты. Исполнялась она в качестве. строевой, так как новых красноармейских песен было мало. Это-то и удивило меня, когда я первый раз задумался над текстом песни. По своему ритму и напеву вряд ли она походила для чеканки строевого шага. Мелодию Кооль, по его собственному признанию, «заимствовал» у старой каторжанской песни:

Лишь только в Сибири
займется заря,
По деревне народ просыпается.
На этапном дворе
слышен звон кандалов —
Это ссыльные в путь собираются.

Весьма распространенный прием в те годы — брать старые популярные песни и на их мелодию накладывать свой текст, более классово правильный и революционный. Попутно решалась и другая задача — не допускалось восхваление «отживших» и даже «идеологически вредных» событий, как, например, войн и сражений, проводимых «проклятым царизмом и его слугами».

Вроде с авторством и музыкой каторжанско-красноармейской песни все ясно и понятно. Но вот вопрос: что это была за река и что это были за огни, о которых ведется речь? Ни в одном из исследований о творчестве Кооля о них ни слова. Поэт И. Смирнов так и писал:

«Там, вдали за рекой. »
Я все ждал, что расскажут,
За какою такою?
Вдруг она мне встречалась
По случайности странной?
Только так и осталась
Та река безымянной.

И все-таки не была та река безымянной! Еще в школьные годы мой дед невольно заронил в душу сомнения, рассказав как-то, что еще при царе эту песню пели «маленько по-другому». Однако отец велел «петь так, как учат в школе, чтобы не разжиться неприятностями». Долгое время не удавалось что-либо выяснить о родословной песни, но буквально по крупицам был восстановлен первоначальный текст. А началось все с сомнений.

Про огни и реку уже сказано: географической привязки никакой, и что за огни — костры, окна домов и т.д. — непонятно. Насторожило меня слово «сотня». Вообще-то в буденновских войсках были только эскадроны, а равные по численности подразделенья — казачьи сотни — были только у противника. Да и потом, в разведку назначают самых опытных, потому что это задание особой сложности, так что никаких «юных бойцов» быть не могло.

В годы Гражданской войны разведку обе стороны вели кавалерийскими разъездами во главе с опытным офицером или краскомом. Разведка боем, в которой участвовали сто и более человек сразу, была впервые применена не от хорошей жизни, а в силу исключительно трагических обстоятельств только в Великую Отечественную войну. Тогда все разведчики сознательно подставлялись под огонь вражеской артиллерии и пулеметов. Пока их прицельно убивали, наблюдатели фиксировали огневые позиции гитлеровцев, чтобы подавить их при наступлении. В данном случае, по-моему, количество разведчиков — «сотня» — нереально.

Они ехали долго в ночной тишине
По широкой украинской степи.
Вдруг вдали у реки
засверкали штыки:
Это белогвардейские цепи.

Почему ночью в своем глубоком тылу белые передвигались атакующими цепями, а не походными колоннами. В чем задача разведчиков? В том, чтобы скрытно выявить количество солдат противника, направление их перемещения, потихоньку взять «языка», чтобы точно установить номер части и командира и, опять же, по-тихому уйти с добытыми сведениями к своим. В случае обнаружения разведки противник наверняка внесет коррективы в свои планы. Но вместо этого:

И без страха отряд
поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва.
И боец молодой вдруг поник головой:
Комсомольское сердце пробито.

Позвольте, откуда взялся отряд, ведь была же сотня, к тому же регулярных, а не партизанских войск? Да и «головой поникают», а затем падают «возле ног вороного коня», скорее всего, в спокойной обстановке, а не на полном скаку.

Вопросов и несоответствий много, но несуразности перестают быть таковыми, если задать встречный вопрос: а может, это была не разведка, а что-либо другое? И не в Гражданскую войну на Украине, а раньше и в другом месте?

1904 год. Декабрь. Маньчжурия. В разгаре Русско-японская война. Военное счастье — на стороне врага. У русских ни одной победы с начала боев. Только что пришла весть, надломившая дух нашей Маньчжурской армии, — пал Порт-Артур. Причем не взятый врагом штурмом, а капитулировавший! Японцы начали немедленную переброску своей высвободившейся армии на север, чтобы разгромить русских окончательно.

Именно в те трагические дни командир отдельной Забайкальской казачьей бригады генерал-майор Павел Мищенко получил приказ возглавить кавалерийский рейд в тыл врага и захватить приморскую станцию Инкоу и вывести из строя железную дорогу на участке Ляохэ — Порт-Артур. Выбор Мищенко был не случаен — его казаки были признаны героями и любимцами всей Маньчжурской армии. Генералу было предоставлено право сформировать особый сборный отряд.

Мищенко вызвал добровольцев, честно предупредив: «раненые и больные, в отступление от обычного правила, будут брошены, дабы не обременять отряд и не замедлять скорость его движения». (Кстати, верный себе, Мищенко так и не оставил японцам ни одного раненого, хотя их будет немало. — Авт.). Добровольцев вызвалось больше, чем требовалось, и 26 декабря (по старому стилю) 75 сотен и эскадронов при 22 орудиях, прорвав левый фланг японских позиций, ушли за реку Ляохэ.

В канун Нового, 1905 года части Мищенко вышли к сильно укрепленным позициям Инкоу, стоящему у впадения реки Ляохэ в морской залив. Кавалеристам противостояли японские пехотинцы, уже поджидавшие их в окопах: внезапного удара не получилось. Чтобы не сбиться ночью при эвакуации раненых, командование отряда приказало зажечь костры — ориентиры у окрестных деревень. После артподготовки вспыхнули огни и в самом городе Инкоу — там начались пожары. Вот эти-то самые огни и сыграли свою роковую роль в ту новогоднюю ночь. Не зная местности, путаясь в чехарде костров и пожаров, войска сбились с пути, не зная, на какие огни выходить.

Японцы, засевшие за каменными укреплениями, хладнокровно расстреливали атакующих с расстояния в сто шагов. Казаки, находящиеся в первых рядах, попадали в волчьи ямы, запутывались в колючей проволоке, их винтовки и шашки были бессильны против артиллерийской картечи и ружейно-пулеметного огня. Трижды они яростно шли на приступ, и трижды остатки сотен откатывались назад. Жгучий мороз добивал раненых, которых не было возможности подобрать сразу.

Инкоу не был взят, но и планируемое японским командованием наступление в начале 1905 года не состоялось. На память от того набега в забайкальских, уральских и донских станицах остались не только Георгиевские кресты, похоронки и рассказы участников, но и песни. Текст одной из них, на мой взгляд, и попал Н. Коолю, решившему создать новую песню для новой армии. (Ее текст публикуется на 16-й странице.)

Рубрика: Под настроение

ПОД НАСТРОЕНИЕ