Из цикла «Оранжевый свет» (1928; вышел в сборнике: Избранные стихи. М.-Л., 1930). Стихотворение написано в связи с переименованием Петрограда в Ленинград 26 января 1924 г.; Асеев вспоминает и старое название города — Петербург, которое он носил (Санкт-Петербург) до августа 1914 г. Путилов — Путиловский завод. . как двинулся к Охте. — район Ленинграда, расположенный по реке Охте, впадающей в Неву. И когда // прибывает Нева. — В 1924 г. в городе было сильное наводнение.
ДЕСЯТЫЙ ОКТЯБРЬ
Из сборника «Работа над стихом» (Л., 1929). . много таких // живут по мансардам. — Этот образ не раз встречается у Асеева в качестве характеристики поэта-индивидуалиста (ср. в стих. «Гастев»); нужно учесть, что в 20-х годах противники лефовцев напоминали им об их «футуристически-богемном» прошлом, требуя определить к нему свое теперешнее отношение.
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ
Из цикла «Оранжевый свет» (1928; вышел в сборнике: Избранные стихи. М.-Л., 1930).
О СМЕРТИ
Меня застрелит белый офицер
не так — так этак.
Он, целясь, — не изменится в лице:
он очень меток.
И на суде произнесет он речь,
предельно краток,
что больше нечего ему беречь,
что нет здесь пряток.
Что женщину я у него отбил,
что самой лучшей.
Что сбились здесь в обнимку три судьбы, —
обычный случай.
Но он не скажет, заслонив глаза,
что — всех красивей —
она звалась пятнадцать лет назад
его Россией.
Асеев так объяснял замысел этого стихотворения: «Время было трудное, постоянно сообщалось о нападении и убийствах кулачьем рабкоров. Я был своего рода рабкором, постоянно печатаясь в газетах на самые острые темы. Кроме того, у меня были личные столкновения. Так что тема была невыдуманной, она просилась наружу» (Асеев Николай. Собрание сочинений в 5-и томах. М., Художественная литература, 1963-1964, т. 5, с. 401).
ДАГЕСТАН
Смотри, как туго стянут стан,
смотри, как перекошен рот,
вразлет советский Дагестан
крутые пропасти берет!
Смотри, как остры плечи гор,
как бурка свесилась с плеча,
он вьет коня во весь опор,
его полет разгоряча.
Не чинодрал, не Синодал,
к скале прижавшись злой порой,
он хуже демонов видал,
когда в горах гулял Шкуро.
Но он узнал свою весну,
когда — казалось — кончен свет,
и вдруг, как свет зари,
блеснул ему во мгле аулсовет.
Скрипенье арб, рев буйволиц —
летящим эхом далеко
в любую пропасть провались,
наследье каменных веков.
А ты — на легкого коня,
копыта не задев скалой,
чтоб воздух пел, в ушах звеня,
лети — с откинутой полой.
Бока в рубцы! Скорей, скорей —
в облет вперед ушедших стран.
С зари к заре! С зари к заре!
Вперед, советский Дагестан!
Из сборника «Высокогорные стихи» (М., 1938). . не Синодал. — в опере А. Рубинштейна «Демон» (либретто П. Висковатова) — жених Тамары, владетельный грузинский князь, который в тексте лермонтовской поэмы назван без имени — «властитель Синодала».
ПАРТИЗАНСКАЯ ЛЕЗГИНКА
За аулом далеко
заржала кобыла.
«Расскажи нам, Шалико,
что с тобою было.
От каких тяжелых дел,
не старея,
молодым ты поседел,
спой скорее».
— Подымался в горы дым,
ночь — стыла.
Заезжали джигиты
белым — с тыла.
Потемнели звезды,
небеса пусты,
над ущельем рос дым,
зашуршали кусты.
Я шепчу, я зову.
Тихи сакли.
Окружили наш аул
белых сабли.
Шашки светятся.
Сердце, молчи!
В свете месяца —
зубы волчьи.
За зарядом заряд.
Пики близки.
У меня в газырях —
наших списки.
Скачок в стремя!
Отпустил повода,
шепчу в темя:
«Выручай, Тахада!»
Натянула повода,
мундштук гложет,
отвечает Тахада,
моя лошадь:
«Дорогой мой товарищ,
мне тебя жалко.
Сделаю, как говоришь,
амханаго Шалико!»
С копыт камни,
горы мимо,
вот уже там они —
в клочьях дыма.
Ас-ас-ас-ас! —
визжат пули.
Раз-раз-раз-раз! —
шапку сдули.
Разметавши коня,
черной птицей
один на меня
сбоку мчится.
На лету обнялись,
сшиблись топотом
и скатились вниз,
и лежим оба там.
Туман в глазах,
сломал ногу.
Но не дышит казак:
слава богу!
Полз день, полз ночь —
горит рана.
Рано — поздно,
поздно — рано.
Ногу в листья обложив,
вы меня вынесли.
В этой песне нету лжи,
нету вымысла.
Грудь моя пораненная
конца избежала.
Жареная баранина
на конце кинжала.
В кольцо, в кольцо!
Пики далеко!
Кацо, кацо,
Нико, Шалико!
Из сборника «Высокогорные стихи» (М., 1938). По поводу этого стихотворения Асеев писал (Литературная газета, 1936, 20 марта): «Когда мне пришлось работать над «Смертью Оксмана» — поэмой о гражданской войне на Северном Кавказе, я разрыл кучу книг и нашел в них чрезвычайно много интересного материала. Я начал по книгам писать биографию одного человека и, между прочим, описал лезгинку. Эта лезгинка пользовалась успехом в Москве. Но когда ее читали грузины, они обижались: опять лезгинка, шашлык, кинжал и т.д. Ошибка моя заключалась в том, что я хотел построить вещь о невиданной мной жизни». . в газырях. — металлические гнезда для патронов, рядами нашиваемые поверх черкески. . амханаго. по-грузински товарищ. Кацо (груз.) — обращение к мужчине — приятель.
Слушай же, молодость, как было дело,
с чего начинали твои старики,
как выступали бодро и смело
в бой с белой гвардией большевики.
Сегодня мне хочется вспомнить о тех,
кто в памяти сердца заветно хранится,
чьи неповторимые голос и смех —
как жизнью отмеченная страница.
Однажды, домой возвращаясь к рассвету
мимо кремлевских каменных стрел,
быстро идущего Ленина встретил, —
но вслед обернуться ему не посмел.
Он шел одиночным ночным прохожим,
быть может — воздухом подышать;
меня восторг пронизал до дрожи,
я так боялся ему помешать.
Я б хотел для грядущих, не только для нынешних,
изучающих рост государства ребят,
воссоздать звонкий голос Марии Ильиничны
и пристальный Надежды Константиновны взгляд.
Я встречался с Калининым в кабинете «Известий»;
он спорил с нами о значенье стихов,
и нам хотелось побыть с ним вместе
хоть до вторых петухов.
Простые, большие, сердечные люди,
кто был всех цитатчиков строгих умней,
кто предвосхитил в тогдашние будни
улыбки сегодняшних, праздничных дней!